Мнения

Павел БАРТОВ
11 октября 2017 г.

56.jpg Павел БАРТОВ, Милан-Екатеренбург, B-group

МАК. Как Вы пришли к созданию своей студии?


Принято считать, что самые интересные вещи происходят с нами спонтанно, так же получилось и с основанием нашей архитектурной студии. Я до сих пор до конца не понимаю, как это произошло. Мне пришло сообщение от брата: «мы открылись», на что я иронично ему ответил «это волшебно». Говорю это к тому, что произошло все настолько спонтанно, а от того и естественно, что сложно четко проследить когда процесс зародился.

Мой брат Григорий пришел к идее создания фирмы через свой практический опыт. Он на пять лет старше меня и за его спиной значительный объем знаний в области строительства и реализации. Для него концепция создания фирмы была своего рода возможностью применить накопленный за несколько лет опыт.

У меня другая история - со студенческих лет тяготел к экспериментальному проектированию и архитектурным конкурсам, благодаря которым сумел выиграть грант на обучение в Италии. Впоследствии переехал в Рим и работал в архитектурной студии Массимилиана Фуксаса, где продолжал развиваться в качестве больше концептуального архитектора, нежели строителя-инженера.

05.JPG
И, если мой брат постигал искусство строительства «точечно», шаг за шагом погружаясь в вопросы архитектурной практики в России; то в моем случае я обучался «всему и везде», но поверхностно, улавливая лишь суть. Мне посчастливилось поработать в Нью-Йорке над проектом набережной Рэд Хук, изучать «Умные Города», находясь в Южной Корее, анализировать Арабскую Архитектуру во время проектов в Катаре, Алжире и многое другое. Иначе говоря, в противовес брату, развивался не путем накопления опыта, а путем накопления знаний.

Так, дополняющий друг друга тандем и образовался.

МАК. Расскажете о своем опыте в студии Фуксаса?

Попал туда сразу же после окончания Миланского Политехнического Университета.
Мистер Фуксас, или как все в офисе нескромно называли его «Архитектор», - очень интересный человек. Думаю, он гений. Есть гении, которыми начинают восхищаться только после их смерти, по той простой причине, что они не могли «продать себя». Так вот, Мистер Фуксас явно не из таких.

Он - художник, скульптор, архитектор, философ, а еще и бизнесмен в одном лице. Это человек, который, не имея предпроектного предложения, может выйти к клиенту, взять в руки свой любимый красный маркер, нарисовать эскиз на стеклянном планшете и получить как проект, так и довольного клиента. Мистер Фуксас – пример того, как нужно продавать свои работы.

А еще он отличается тем, что может спонтанно уволить любого сотрудника без видимой на то причины (смеется).

МАК. Уволить?

 Да, я бы сказал, что это одна из характерных его черт. Глядя правде в глаза, я бы не оказался в его студии, если бы в ней не освободилось место. Это также является причиной, по которой у меня не получилось проработать в его студии больше года.

В любом случае, не хочу сказать, что это плохо. Это его метод работы, и, очевидно, метод работает. Он не привыкает к людям, он всегда готов, как бы он выразился, «aggiornare la squadra» (обновить команду), всегда гибок в этом плане.

Вместе с тем, я безмерно благодарен Мистеру Фуксасу. В его студии я начал находить «себя». Первое время у меня даже была легкая депрессия и разочарования от всего, что я делал до работы в его офисе.

У меня есть друг, он работал в студии Ренцо Пиано, есть пара знакомых из студии ОМА, подруга, которая работала у Захи Хадид и другие знакомые, так или иначе связанные со «звездными» офисами. Не могу говорить за всех, но судя по всему, логика работы в таких офисах одинакова. Практически везде коллектив обновляется быстро, и, как правило, в такие офисы идут не за самореализацией, а ради опыта, известной фамилии архитектора в свое резюме.

МАК. Над какими его проектами Вы работали?

Как и во многих других офисах, у Фуксаса существует разграничение на конкурсные работы и на полноценную проектную деятельность. Как правило, если ты попал к «конкурсникам», то до окончания твоей деятельности в его студии ты у них и остаешься. Однако мне посчастливилось поработать в обеих категориях.
1.jpg

Среди конкурсных его проектов, я участвовал в закрытых конкурсах на штаб-квартиры компаний «Спортмастер» и «O'STIN» в Москве, Жилой комплекс в Алжире, Бизнес в центр в Фучжоу, в Китае, и Курортный городок в Гоа, в Индии.

А по части проектных работ и рабочего проектирования принимал участие в разработке мастерплана Baricentrale в Бари, в Италии, а также в Московском Политехническом Музее.

МАК. А можно интересную «внутреннюю» историю в его офисе?


Первое, что приходит в голову - это история моего неформального триумфа перед Мистером Фуксасом и другая - моего неформального провала.
2.jpg

Дело в том, что с Архитектором могли разговаривать только, так называемые, Team leaders (Руководители группы), у которых он так или иначе узнавал «кто и что делал». Часто руководители групп могли услышать вопросы наподобие «кто начертил этот разрез» или «кто сделал этот рендер»? Таким образом, теоретически человек мог попасть в его студию, проработать у него определенный срок, быть уволенным и при этом ни разу не поговорить с Фуксасом (смеется).

Однажды, когда мы работали над проектом мастерплана в Бари, я чертил разрез одной из железнодорожных станций. Воспользовавшись советом коллег, в каком ключе нужно делать разрез, начал рисовать его овальной формы по подобию Музыкального театра в Тбилиси, если не ошибаюсь.

3.jpg
Мистер Фуксас со своей женой Дорианой часто проходили по офису. Как правило, в такие моменты все замолкали и молча работали. И вот однажды, Архитектор прошел мимо моего стола и остановился. Секунды 3 он смотрел в мой монитор, после чего положил свои руки мне на плечи и сказал протяженно «good, very good». Поинтересовался, я ли это начертил, хоть это и было очевидно, и задал несколько общих вопросов формата «напомни мне свое имя, откуда ты» и прочее.

С этого момента, не побоюсь этого слова, я стал одним из его «любимчиков». По окончанию проекта в Бари, увидев еще раз разрез ж/д станции, Мистер Фуксас пожал мне руку, хотя, казалось бы, мы работали над генеральным планом, в котором данная станция – не более чем элемент среды, не имеющая особого значения.

Когда проект в Бари закончился, Мистер Фуксас часто останавливался рядом с моим столом, водил пальцем по монитору и говорил, как нужно сделать, несмотря на тот факт, что все проектные вопросы он решал сугубо с руководителями групп. При этом всегда был тактильный контакт, как правило, это его рука на моем плече.

МАК. А неформальный провал?

Здесь история будет поменьше, после которой можно сделать вывод, что Фуксас, вероятнее всего, человек-настроение и человек-интуиция.

Однажды я пришел в офис не вовремя. И на мою неудачу, рядом с моим «пустым» еще столом, прошел Мистер Фуксас. «Dov'è il ragazzo?» (а где этот парень?) или что-то подобное спросил Архитектор у моих Русских коллег и по совместительству друзей Ильи Евстигнеева, Нади Верещагиной и Саши Чивиковой. Они хоть и пытались оправдать мое опоздание как могли, но то ли из-за этого, то ли просто совпадение, с того дня мое неформальное общение с Фуксасом прекратилось.

МАК. На каком языке в студии Фуксас велась работа?

Основной язык, разумеется, итальянский. Однако, теоретически, если говоришь только на английском, проблем не должно возникать, так как его студия интернациональная.

Практически же, без знания итальянского в студии Фуксас, как и в любой другой компании, обходиться довольно сложно. В основном это касается общения с коллегами, так как если у Итальянцев есть возможность говорить по-итальянски, то ради тебя одного они переходить на английский не будут.

МАК. Что было после студии Фуксас?

Дело в том, что после окончания работы у Фуксаса, ментально хотелось поменять восприятие от «привычной» архитектуры. Здесь вспоминается цитата главного героя фильма Тарковского «Сталкер»:

«Слабость велика, а сила ничтожна. Когда дерево растет – оно нежное и гибкое; а когда оно сухо и жестко – оно умирает. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому что отвердело – то не победит».

После моего римского опыта можно было бы вернуться в Россию или остаться дальше постигать Архитектуру в Италии. И тот, и другой варианты вполне логичны. В конце концов, в России есть определенные связи, а в Италии уже «пущены корни».

Однако в этом случае была бы упущена возможность «ухватиться» за другой вектор развития. Если Итало-Российский архитектурный менталитет уже был более-менее понятен, то происходящее за границами этих стран вызывало любопытство, например, Китай.

По сути, не Китай как страна, сама по себе была тогда важна, а возможность работы в кардинально другой среде, с другой культурой и подходом к проектированию. Дело в том, что предложение о работе в Шанхае появилось практически сразу после моего завершения работы у Мистера Фуксаса – отсюда Китай и возник.

Я вернулся в Россию, чтобы делать документы для въезда в Китай. После чего последовал, вероятно, не самый логичный поступок. Получив рабочую визу, разрешение на рабочую деятельность в Китае, и, более того, начав даже изучать Китайский язык и Китайскую архитектуру, в Шанхай так и не полетел…

МАК. Почему?

Во время работы над китайской визовой бюрократией, появился другой вектор развития – знакомство с арабскими странами. Поскольку арабская архитектура по сути и есть та смена восприятия, о которой я говорил выше, идея о работе в Китае попросту отошла на второй план.

В итоге вместо проектов в Китае, следующий год мы, уже с братом, но еще без B-group, вели проектные работы в Алжире, а также, в сотрудничестве с итальянским Архитектором Альберто Франчини, работали над проектами в Катаре.

МАК. Вернемся к B-group, ваше профессиональное кредо?

Первое что приходит в голову – это фраза «делай то, чего не ждут». Пожалуй, именно с этой фразы мы начинаем и заканчиваем большинство наших проектов.
Сегодня все архитектурное сообщество, так или иначе, экспериментирует с архитектурой. Мы просто не являемся исключением.
Более того, различные эксперименты и концепты – вполне естественная вещь, когда вопрос касается поиска нового смысла в архитектуре. Не хочу показаться критиком, но по сравнению с предыдущими историческими эпохами, современная архитектура, пожалуй, самая бессмысленная из всех.

В данном контексте мне нравится выражение французского постмодерниста Жан Бодрийяра: «Мы находимся в мире, в котором становится все больше и больше информации и все меньше и меньше смысла».

Поскольку смысл архитектуре все же необходим, то отсюда и возникает желание экспериментировать.

_AAA2805.jpg
МАК. Есть идеи, почему современная архитектура теряет «смысл»?


Я думаю, дело в том, что в эпоху Информации картина мира кардинально изменилась. Всем фактам, которые раньше были объяснены традициями, религией, мифологией, сегодня находятся рациональные объяснения, которые все смыслы нашего бытия сводят к математическим и физическим формулировкам. Прошлый мир традиций постепенно превращается в новый мир универсальной системы. И что это за «новый» мир, с архитектурной точки зрения, нам всем предстоит узнать.

По этой причине современная архитектура, как и современный человек, постоянно находится в поиске «самой себя».
В Древнем Египте, например, картина мира строилась на знаках - мифах и культах. Как следствие, была знаковая архитектура, например, те же Пирамиды. Во времена Античного Мира человек сам становился предметом культа – так и архитектура обрела свой художественный язык через Золотое сечение, Ордер и Греческие Храмы. В эпохи Готики и Барокко архитектура подчеркнула свою нелинейность и уникальность развития. Даже «наш» конструктивизм имел глубокое философское обоснование.

Что же касается сегодняшнего дня, можно сказать, что мы живем в уникальное время поиска «чего-то нового».
©OOO «МАК» 2014