Мнения

Алексей ВОРОНЦОВ
27 июля 2010 г.

МАК. Какие архитекторы, на Ваш взгляд, необходимее России теперь? соотечественники или иностранцы? Имена, опыт, талант, технологии или нечто иное?

ВОРОНЦОВ А.Р. Для начала хорошие, с высоким уровнем профессионализма, знаний законодательства, навыков проектирования в России, в Москве. Все то же самое, что нужно любому другому архитектору в любой другой стране мира, не больше не меньше. Я полагаю, что у наших российских архитекторов вполне приличный уровень, и мы можем решать любые задачи. Все зависит именно от задачи, которую ставит заказчик и от бюджета, которым он располагает. По некоторым объектам, спроектированным Норманом Фостером, стоимость строительства одного квадратного метра здания в несколько раз превышает стоимость метра аналогичного объекта из тех, что приходилось проектировать мне или любому другому российскому архитектору. При этом результат не всегда гарантирован потраченными деньгами. Посещая здание мэрии Лондона, построенного по проекту уважаемого товарища Фостера, я услышал очень много критических замечаний от сопровождающего меня сотрудника мэрии в отношении кондиционирования, функциональной организации пространства всего здания, акустики зала заседаний Совета. Когда архитектор обладает авторитетом, это дает право заказчику надеяться, что этот самый архитектор, если получит соответствующий бюджет, соответствующим образом с ним разберется. И хотя это здание мне, в общем-то, понравилось (интересно, современно), но наверное можно было бы решить эту задачу и по другому, более рационально.

Полагаю, что триада прочность, польза, красота - базовая величина нашей профессии, как это однажды сформулировал Ветрувий, а потом подтвердил Джованни Батиста Альберти. Конечно, потребительские свойства должны быть высокими, безопасность должна соответствовать требованиям технических регламентов, но и красота важна, как едва уловимая или практически неуловимая субстанция. Без нее вся наша проектная суета теряет смысл.

Существует международная практика, ты попробуй, поезжай в Англию, Германию или Америку и попробуй там получить заказ. Ничего подобного! Есть масса ограничений юридического свойства, которые не дают россиянам свободного допуска на рынок проектных услуг. В России ситуация не то чтобы более демократичная, она неорганизованная. И сегодня наш рынок наводнен СТРАННЫМИ иностранными персонажами, и главное, в нашем законодательстве отношения заказчик-проектировщик для иностранцев не урегулированы никоим образом. Сделали и уехали, никакой ответственности не несут. В свое время мой товарищ Павел Андреев полтора года проработал у известного испанского архитектора Рикардо Бофилла, и видел, как тот чертежи по объекту в Париже подписывал у французского архитектора-партнера, и вся ответственность лежала именно на французском архитекторе. Ровно так же должно быть и в России. Только неграмотные дремучие заказчики думают, что приедет зарубежная звезда и все сделает самостоятельно без участия российского партнера.

Сегодня мы знаем цивилизованные примеры. Я в свое время проектировал бизнес-центр SIEMENS и АФК СИСТЕМА. Консультантом со стороны SIEMENS был немецкий архитектор Клаус Мюллер, и на первом концептуальном этапе мы с ним сотрудничали, а далее делали все самостоятельно и концепция была радикально изменена, документацию подготовили двуязычную, общаяясь напрямую с немецкими консультантами, инженерами и юристами, которые знали, как и что им нужно в организации офисных помещений. И надо сказать, качество нашей работы вполне устроило SIEMENS. Чертежи нам не стыдно показать и теперь - очень продуктивно поработали.

Сейчас мы делаем проект с рабочей документацией Странноприимного дома с Храмом для православных на берегу реки Иордан, в месте крещения Спасителя. И с нами работает иорданская проектная фирма, которая нашу документацию адаптирует и согласовывает с местными органами власти. Работа идет вполне успешно. Проблема в другом: никто не хочет конкуренции русских там, но все с удовольствием лезут сюда. Поэтому ситуацию надо цивилизовывать. Вот у меня случилась авария на стройке по вине иностранного подрядчика, иностранные специалисты в тот же день уехали из России, и остался один Воронцов за все отвечать. Разобрались, естественно. И заказчик понял, что здесь в России лучше работать с русскими. Потому что мы здесь, рядом. Тем более что с введением саморегулирования появилась и материальная ответственность. И страховые компании в процесс цивилизовано включились. Мы идем в правильном направлении, еще конечно не дошли до совершенства, но умный заказчик понимает, если Воронцов что-нибудь не то сделал, с него можно спросить. И заставить ответить деньгами. С каждым днем заказчики это все лучше понимают.

А вообще русские - не русские...

Хорошие нужны архитекторы. Кто придумал традицию привозить архитекторов из Европы? Еще Князь Владимир Ясно Солнышко звал византийских зодчих. Если внимательно смотреть на историю российской архитектуры, то во все времена привлекались специалисты из разных стран.

МАК. Какими должны быть конкурсы? Открытыми или закрытыми, только с российскими участниками, или с интернациональными командами, как ДИНАМО, например?

ВОРОНЦОВ А.Р. Архитектурные конкурсы должны быть хорошо организованными! Должны быть хорошо проработаны правила и условия проведения, тщательно подготовлены исходные материалы. Но это стоит дорого. Для меня идеальный конкурс - Де Фанс. Видел книжку, которую выдавали участникам этого конкурса: здоровая такая книга с описаниями, планами, картинками, перспективами. От архитектора, что требовалось, то и сделал тот датчанин. Он нарисовал фломастером табуретку. Т.е. нужна была только пространственная идея, настолько хорошо были проработаны материалы конкурсного задания. Но для этого года два велась подготовка к конкурсу.

Что касается конкурса на реконструкцию стадиона «Динамо», то к нему устроители тоже довольно долго готовились. Другое дело, что все равно всего учесть невозможно, если заказчик до конца не знает, чего он хочет. Поэтому надо, наверное, действовать как со стоматологом: выбрать врача, сесть в кресло, закрыть глаза, открыть рот и не задавать вопросов. Так и архитектора надо выбрать, а выбрав - доверять. Потому что у нас в сравнении с градостроительной практикой Франции, где больше порядка в документации, в процедурах согласования, в регламентах, и задача архитектора состоит в том, чтобы собственно архитектурой заниматься, у нас гораздо больше неизвестных величин, мы все еще продолжаем изучать градостроительную ситуацию, проводить по требованию заказчика анализ состояния рынка, вести вариантные проработки.

Такие задачи конкурсом решить сложно.

Тем не менее, конкурс на ВТБ Арену вполне удался, в нем участвовали 5 команд. По результатам выявились две группы проектов: в трех проектах так или иначе авторы сохраняли существующую наружную стену стадиона, а два проекта предполагали разборку значительной части этой стены. Естественно, мы сразу предпочтение отдали тем проектам, авторы которых постарались сохранить фасады исторического здания. При этом мы прекрасно понимали, что любой проект изменит градостроительный и архитектурный ландшафт. Так или иначе, существующая стена становилась только элементом новой композиции, а главный критерий в оценке - инновационность. Было два проекта, которые предполагали сооружение двух разных арен и три проекта с синергетическим подходом, когда на одной площадке соединялись несколько функций. Сергей Чобан предложил строительство как раз на двух площадках с добавлением нового спортивного универсального зала на другой территории. Чем подкупил этот проект? Простотой, изяществом, чистотой конструктивного решения, немецкой точностью. Мне он очень понравился, но оказался, по мнению жюри, недостаточно амбициозным, т.е. слишком сегодняшним - ставь забор и начинай строить. Несколько разочаровал проект Андрея Бокова, потому что он оказался безразличным к градостроительной ситуации. Он мог возникнуть по любому поводу и в любом другом месте. Лапидарный объем, как в идеальном торговом центре или музее: ящик с одной дыркой, вход и выход. А проекты Посохина и Левянта оказались близки по решению, но в первом авторы еще нашли возможность приподнять на высоту 18 метров футбольное поле, за счет чего в эти метры «задвинули» еще и многофункциональный комплекс, что оказалось неожиданным подарком для инвестора.

Я (как председатель экспертного совета, прим. МАК) доложил все плюсы и минусы членам жюри конкурса и они решили: «Нам нужен по-настоящему амбициозный проект XXI века, чтобы «Бабах!» и было понятно, на что деньги потрачены». Что это Москва нового тысячелетия. Много говорили о синергетическом эффекте, об иконичности, т.е. узнаваемости, индивидуальности объекта.

В итоге победил проект Посохина, потому что объединение на одной площадке двух спортивных функций даст возможность увеличить озелененные площади, да еще и разместить на этой территории объекты, повышающие коммерческую эффективность всего комплекса.

МАК. У кого Вы учились, учитесь и собираетесь (ли) еще учиться профессии?
У себя, на собственном опыте и ошибках, у конкретных Гуру?

ВОРОНЦОВ А.Р. Я недавно в Мадриде был, и могу ответить словами Гойи: «Я учился у природы и у Веласкеса». Он писал очень легко в невероятно артистичной манере.

Я учился в Московском архитектурном институте у замечательных преподавателей. Прохоров Сергей Викторович, Еремин Борис Константинович, Уллас Николай Николаевич, Ожегов Сергей Сергеевич, Русаков Евгений Сергеевич, Баженов Александр Васильевич, Чурилов Павел Иванович, Маркаров Николай Николаевич - все эти люди были для меня важны. После института в хороших командах начинал работать. Старшими товарищами в работе над проектом Олимпийского велотрека в Крылатском были Александр Георгиевич Оспинников, Александр Казанович Гагкаев. Потом, когда перешел в «Моспроект-2», проект реконструкции Павелецкого вокзала делал со Светланой Дмитриевной Кузнецовой, ну а дальше все как-то сам да сам.

Главное, чему учат в хороших высших учебных заведениях, это умению учится всю оставшуюся жизнь, что я и делаю каждый божий день.

Помню до сих пор, как на третьем курсе нам дали задание спроектировать небольшой город с райкомом партии, исполкомом, школой, стадионом, жилыми домами, индивидуальными и секционными, промышленными зонами. Помню, что когда профессор Уллас начал рассказывать о том, как надо вести работу над проектом, я почувствовал, что становлюсь все меньше, меньше, меньше, а задача - все больше и больше. А потом Борис Еремин взял уголь и начал легкими прикосновениями набрасывать на рисовой кальке иллюстрирующий лекцию эскиз. И вдруг я увидел весь этот город, как там люди ходят по улицам, бегают футболисты по полю, и я понял, что смогу это сделать, что я начинаю понимать, как это сделать. Вот, наверное, в чем учеба-то состоит...

МАК. Чем Вы готовы поделиться с архитекторами? Сомнениями или готовыми рецептами, общими сведениями или выстраданными глубоко личными переживаниями (это уже не вопрос, а понимание права на выбор степени открытости)

ВОРОНЦОВ А.Р. Чем делиться? Положительным отношением к жизни. Кураж должен быть, настроение хорошее, при этом надо обязательно быть самоироничным, как минимум я бы сказал.

Я хорошо вижу, что нам не хватает уверенности в своих силах и чувства самоуважения (не путать с чванством). Часто ведь получается у нас либо хамство, либо холуйство и все из-за неуверенности в себе, зыбкости критериев. Западный человек – продукт долгого и сложного цивилизационного процесса. Нам тысячи лет общественного развития не хватает. Может быть, сегодня меньше. Остро не хватает еще двадцати лет свободной жизни, чтоб забыть про советское рабство окончательно, чтоб выросли дети, которые про это ничего и не слышали даже. Ну, и чуть больше 200 лет не хватает, чтобы ощущать себя в этом мире и мир в себе, так же, как французы или англичане.

Платон говорил, что наихудшие формы правления государством - тирания и демократия, которая ведет к охлократии, то есть власти толпы, а наилучшая - олигархическая форма, т.е. правление просвещенного меньшинства. И понимается под этим та элита, которая, поднявшись над своими корыстными интересами способна заглянуть на сотни лет вперед, понимая вместе с тем, что были предки и перед ними надо нести ответственность. Английская элита планирует свою жизнь с шагом в 300 лет, думая сегодня, что из себя будет представлять планета и какое место Великобритания как страна, как этнос, как культура, будет занимать на ней. У российской элиты этого еще нет, да и элиты еще нет.

Что касается меня, то благодаря воспитанию родителей, я чувствую свою связь с предками, прожившими жизнь на русской земле. Я верю в силу семейных традиций и связей. И как следствие, я ощущаю ответственность и перед своими дедами, и перед внуками. И когда есть это чувство ответственности, возникает другое виденье, более объемное что ли, более сложное. И тогда появляется способность к стратегическому видению, обращенному и в прошлое, и в будущее.

©OOO «МАК» 2014