Мнения

Алексей ГИНЗБУРГ
15 октября 2011 г.

МАК. Алексей Владимирович, нам важно Ваше мнение на тему ТВОРЧЕСТВО и БИЗНЕС.

ГИНЗБУРГ А. Профессия архитектора, должна совмещать и творчество, и деловую часть. Это справедливо для любой профессии, когда человек своим трудом зарабатывает себе на жизнь. Важно научиться отстаивать свои интересы, научиться не давать себя подмять, поскольку мы все время контактируем с более крупными, более влияющими на ситуацию организациями: заказчиками, подрядчиками. По сути, мы всегда выступаем меньшим по размерам участником процесса, поэтому у того, кто крупнее, сильнее, появляется больше уверенности в своих возможностях. Надавить, продавить, заставить – не важно, сделать что-то не так, как хочется автору проекта с творческой точки зрения или с точки зрения бизнеса. Поэтому архитектор, такой, как птичка, которая напевает песенку и прыгает с веточки на веточку, нереален. Такие архитекторы не выдержат постоянного давления.

В предложенной теме это еще и разговор о том, что архитектура - не занятие для одиночки, и никакой мало-мальски серьезный объект нельзя сделать без команды. И лучше с единомышленниками, а не просто наемниками-исполнителями.

Когда одни архитекторы стали работодателями, другие – их сотрудниками, выяснилось, что у каждой группы свои интересы. Если эти интересы пересекаются, возможен хороший результат работы - творческая удача. Такое не всегда бывает.

Если говорить о том, что бизнес для архитектуры, как искусства - вреден, то вредно не само понятие «бизнес», а ситуация, когда творческая работа становится на поток и становится коммерциализованной. Так происходит с любой творческой профессией, когда ее девальвируют и подчиняют коммерческим интересам, как и в случае с писателем, художником, кинорежиссером. Поэтому любое удачное архитектурное произведение говорит о том, что в его создании были задействованы сбалансированные пропорции творческого и делового начала.

МАК. Вам близка тема ПРОЕКТ и РЕАЛИЗАЦИЯ?

ГИНЗБУРГ А. Да, конечно.

Полностью абстрагируясь от реалий жизни, которой подчинены все участники – подрядчики, заказчики, застройщики, инвесторы, не удастся ничего реализовать. Это как раз связывает ваш первый вопрос со вторым. Архитектор становится профессионалом, только когда он что-либо построил. Один маленький домик за всю жизнь, но такая реализация может создать автору имя и достоинство мастера. Т.е. вопрос не в количестве, не в размере. Архитекторы, выпускающие только проекты, графику, остаются в большой степени художниками. Если вспомнить т.н. «бумажную архитектуру» (безусловно, ироничное название, потому что всем было очевидно, что бумажной архитектуры быть не может), то она возникла от безысходности, невозможности полноценной реализации в период 80-х годов). Сегодня те «бумажные» архитекторы себя прекрасно реализовали не на бумаге, практически все они создали великолепные, каждый - свои произведения. «Бумажными» они были в период, когда не могли достучаться и что-то сказать.

Что же касается меня то на примере двадцати лет работы, мне ясно, что архитектор, который не участвовал в строительстве здания по своему проекту, не вел авторский надзор, не освоил многих существенных принципов нашей профессии. Он не может отойти от бумаги и продолжает еще чертить линии, не понимая, что это в реальности стена или колонна, и не думая сразу о том, как эта стена будет сопрягаться с другой. Это для кого-то «низменные» материи, но без их понимания нельзя выполнить концептуальную стадию так, чтоб она была убедительной. И стала бы не картинкой, а заявкой на дальнейшее развитие. Мне представляется, что если заканчивать проектирование на стадии концепции, не участвовать в рабочей документации, не ездить на стройку – наша профессия выродится совсем. История показывает: становление всех архитекторов происходило только в процессе реализации их замыслов , что, безусловно, требует много сил и терпения. Строительство дома, концепцию которого мы сделали в 2003 году, было закончено в 2010. Семь лет, иногда и восемь может уйти на осуществление проекта с самого начала, с самых первых шагов и до завершения. Для этого надо иметь очень крепкую нервную систему.

По опыту начинающих архитекторов нашего бюро, для них оказывается непереносимой ситуация, что на стройке не получается так, как они задумывали, и по ходу надо принимать новые решения по причинам, иногда не связанным с архитектурой, игнорировать котороые нельзя. Сказать: «Все, я так не играю!», - заплакать и уйти – значит отказаться от своего детища.

Бывают ситуации, когда архитекторы даже отказываются от авторства, и со мной был случай, когда хотелось так сделать . Строительство - очень болезненный для архитектора процесс. В этом смысле наша профессия - неблагодарная. Меня об этом родители предупреждали, когда я им сообщил, что хочу стать архитектором. Я их не слушал, потом понял, что они были правы на 150 процентов. Тяжело дается умение держать удар, но единственный показатель того,что ты сделал – это твои постройки. Чтобы предъявить его себе и другим, нужно не упустить качество архитектуры, сохранить его всеми возможными силами в борьбе с людьми, у которых совершенно другие интересы, не совпадающие с твоими.

МАК. Есть ли у Вас алгоритм успешной реализации?

ГИНЗБУРГ А. Есть. Пришел я к нему не от хорошей жизни, а пройдя чудовищно несправедливую школу. У любого архитектора в процессе его взросления такое случается. Алгоритм следующий – когда задумываешь дом, должен хорошо разбираться в нюансах, в технологии строительства, в конструкциях. Невозможно создать просто абстрактную форму, красота которой только в ее внешнем виде. Так начинали проектировать современную архитектуру в 20-х гг. XX века, начиная от функции, от структуры, приходя через нее к форме.

Когда планируешь реализацию проекта, все слабые места проекта обязан проанализировать заранее. Вернее не слабые, а уязвимые. Те места, на которые тебе смогут ткнуть пальцем и сказать: «А вот так не получится или так слишком сложно». Если сам понимаешь технологию строительства, то сможешь убедить своих заказчиков и доказать, что делать надо именно так, как задумал. Речь не идет о том, чтобы упростить, чтобы было легко и дешево построено. Нет. Но когда понимаешь, ЧТО в твоем доме и КАК устроено, когда закрываешь глаза и видишь его перед собой, когда представляешь, как в нем сделан каждый узел, тогда ты, задумывая его, уже понимаешь, как будешь проектировать, а, проектируя, знаешь о том, как будешь строить. Если это получается, то тогда борьба, неизбежная, никуда не исчезающая, приобретет уже другой вид: позиции архитектора будут гораздо более укрепленными и защищенными. Гораздо сложнее будет позиция оппонентов в лице строителей с их постулатом про невозможность реализовать замысел архитектора. Мне приходилось слышать такое много раз. И приходилось бороться, доказывать, ругаться. В каких-то случаях, в самых первых проектах, когда опыта не было, приходилось учиться на ходу, я понимал, какие вещи действительно невозможно сделать, а какие возможно. Но чем дальше, тем понятней, что алгоритм успеха реализации дома, в том, чтобы не откладывать решения структуры здания (под структурой я имею ввиду не только конструкцию здания). К примеру, если подумать о том, какие инженерные системы будут в подготовке пола, от них будет зависеть толщина перекрытия. А от него в свою очередь может зависеть и высота этажей, и количество этажей. И так по чуть-чуть, по сантиметру...

Внимание к мелочам позволяет застраховаться от того, чтобы строительствоне выходило совершенно из-под контроля. Для меня важна каждая реализация, хотя бывает, кажется все изгаженным, когда видишь частные моменты, сделанные бог знает как. Мне приходилось испытывать такие чувства.

Когда начинаются переговоры с заказчиком о проектировании, то из 10 разговоров в одном случае доходит дело до эскизной стадии, из 10 концепций одна доходит до проекта, из 10 проектов, может быть, один строится...

Такой процент реализации я считаю, хорошим.

Поэтому подытожу: построенный по твоему проекту дом - большое везение, и архитекторам надо держаться за возможность реализовать(ся).

МАК. У кого Вы учились, учитесь и собираетесь ли еще учиться профессии?

У себя, на собственном опыте и ошибках, у конкретных Гуру?

ГИНЗБУРГ А. Учиться, конечно, продолжаю, есть масса вещей, которых я не знаю. Многому я научился раньше, а осмысливаю только сейчас, построив что-то. Отец говорил, что архитектор в 40 лет – это молодой архитектор и был абсолютно прав.

Так получилось, что почти все мои учителя - это мои близкие - бабушка Елена Борисовна Новикова, (она не преподавала у нас на курсе, но учился я у нее больше, чем у многих институтских преподавателей), мой отец - Владимир Гинзбург, мама - Татьяна Бархина, мой двоюродный дедушка Борис Григорьевич Бархин. Мне повезло, что в момент профессионального взросления они были вокруг меня. Учиться у них было нелегко, так как требовательно они подходили ко мне, они не подошли бы к чужому человеку.

Гуру для меня классики модернизма, такие как Корбюзье или Мис ван дер Роэ. Когда я оказываюсь в местах, где они что-то построили, стараюсь попасть туда и уведеть их дома своими глазами.

Около 20 лет назад я начал помогать отцу в его попытках восстановления дома М.Я.Гинзбурга на Новинском б-ре. В какой-то момент, не сразу, я понял, что эти занятия реставрацией помогают мне в самообразовании, дают понимание принципов современной архитектуры изнутри.

Есть дома, когда их видишь, понимаешь, что это - абсолютное здание!

В Риме для меня таким зданием является Пантеон. В Афинах - Парфенон. Еще Павильон Мис ван дер Роэ на Всемирной выставке 30-х в Барселоне. Или монастырь Де Ля Туретт под Лионом, построенный по проекту Корбюзье...

На их примере можно научиться очень-очень многому.

©OOO «МАК» 2014